Прощайте, Владимир Дмитриевич

Узнал ещё днём, но до блога добрался только сейчас… Умер Михайлов.

Этот человек был очень значим для меня. С момента нашего знакомства в 1987 году (а я до того уже прочитал “Сторож брату моему” и “Дверь с той стороны”) он произвёл впечатление какой-то не очень-то писательской жёсткости. Север Гансовский был мягок и деликатен, Александр Мирер - внимателен и точен в суждениях, Кир Булычёв - ну, Игорь Всеволодович был изумительно похож на свои книги…

Владимир Дмитриевич Михайлов был как удобно заякоренный крейсер. Он никуда не спешил, перед тем, как ответить на вопрос, он давал себе время на несколько затяжек (курил он всегда трубку), а потом отвечал - никогда не стараясь упрощать, потому что, как мне всегда казалось, не хотел унизить собеседника этим упрощением. Он был идеальным руководителем семинара: задавал авторам очень сложные и часто неприятные вопросы, находил уязвимые места текста - но никогда в них не бил. Это было сродни изяществу опытного фехтовальщика, который во время поединка способен указать партнёру шпагой на брешь в защите, не раня его.

Зато в книгах он был почти безжалостен. Его персонажам часто доставались самые сложные и тяжелые вопросы, самые немыслимые испытания. Величие духа героев его книг было не в том, что им удавалось решить мучивший автора и читателя вопрос, а в том, что они продолжали его решать, даже осознав, что вопрос неразрешим… Его философская фантастика неспешна и задумчива, рискованна и бесстрашна. Его лирика изящна и чувственна.

И ещё: его книгам нужен был особенный читатель. К сожалению, совсем не похожий на нынешнего типичного потребителя фантастики. Читатель, который фантастический роман способен воспринимать как материал для собственной духовной работы. Не думаю, что таких теперь стало меньше, чем,  скажем, в 80-е. Просто они сейчас гораздо более одиноки.

Вечная память.