"БРОНЗОВАЯ УЛИТКА"

Премия присуждается единоличным решением Бориса Стругацкого за лучшие произведения фантастики из номинационного списка.

Крупная форма

• Сергей Лукьяненко. Спектр. — М.: АСТ, 2002.

Средняя форма

• Алан Кубатиев. В поисках господина П. // Полдень XXI век. — 2001. — № 2.

Малая форма

• Андрей Лазарчук. У кошки четыре ноги... // Полдень XXI век. — 2002. — № 2.

Критика, публицистика, литературоведение

• Геннадий Прашкевич. Малый бедекер по НФ // Если. — 2002. — №№ 3—5.

"ИНТЕРПРЕССКОН"

Премия присуждается по результатам голосования участников Интерпресскона.

Крупная форма

• Сергей Лукьяненко. Спектр. — М.: АСТ, 2002.

Средняя форма

• Олег Дивов. Закон лома // Звездная дорога. — 2002. — № 9.

Малая форма

• Олег Дивов. Параноик Никанор // Если. - 2002. - № 11.

Критика, публицистика, литературоведение

• Дмитрий Байкалов., Андрей Синицын. Волны (Итоги года, как итоги века) // Фантастика-2002. Выпуск 2 — М.: АСТ, 2002.

Издательства

• АСТ (Москва)

Художники (Обложка)

• Анатолий Дубовик. (обложки к книгам: Г. Л. Олди "Ваш выход", М. и С. Дяченко "Шрам", "Преемник", "Ритуал", А. Валентинова "Созвездье Пса", к трехтомному собранию сочинений Бориса Штерна, к книгам серий "Век Дракона", "Век Дракона: Коллекция", "Колесо времени", "Координаты чудес", "Звездный лабиринт: Коллекция", "Наши звезды", "Абсолютное оружие", "Классика отечественной фантастики", "Классика мировой фантастики", "Времена выбирают", "Юмористическая фантастика").

Художники (Иллюстрации)

• В. Бондарь. (илл. к роману "Спектр" С. Лукьяненко).

Дебют

• Борис Завгородний, Сергей Зайцев. Рось квадратная, изначальная. — М.: Альфа-Книга, 2002. (Дебютант — только Борис Завгородний.).

Сверхкороткая форма

• О. Овчинников. Удиви меня.

"РУССКАЯ ФАНТАСТИКА"

Премия присуждается по результатам голосования посетителей и редакторов портала "Русская фантастика".

Лучший роман

• Святослав Логинов. Свет в окошке. — М.: ЭКСМО-Пресс, 2003 (по факту – 2002).

Воха Васильев рассказал.

В Минске "Макдоналдс" оказался совсем рядом с территорией клубления местных панков. Ввиду особенностей стандартного маковского маркетинга, а именно бесплатности и непременности туалета, панки стали стадами ходить в "Макдоналдс" по всякому - по большому и по малому. Менеджеру это очень быстро надоело, потому что, натурально, панки и их манера ходить по всякому плохо сочетаются с имиджем фирмы. Поэтому он, дабы отвадить панков от брэнда, приказал гальюны временно закрыть.

Панки сначала выслали парламентеров, но приняты не были. Тогда они взяли в заложники манекен знаменитого макдоналдсовского клоуна и пригрозили, что менеджер будет получать его отрубленные пальцы ежедневно, пока не откроет свою сральню.

На третьем пальце "Макдоналдс" капитулировал.

Новое четверостишие от Евгения Лукина. Вообще-то, он много их рассказал, но это как-то сразу запомнилось.

На дверях сменили код.
Не спасло. Звоночек - бряк!
Что ж. Ну, здравствуй, Новый Год.
Ты последний, али как?

Оптимист, блин.

За полчаса до отъезда из Репино сидел в баре с чашечкой кофе. Приобернувшись, заметил перемещающихся от двери к стойке Головачева и Баканова, которых на Интерпрессе все это время не было. Оказывается, они и на этот раз поселились в другом пансионате ("Буревестник", действительно, на редкость отстойное место) и все дни напролет резались в преферанс. Ради этого, собственно, оба из Москвы и приехали.

Подсели за мой столик, поздоровались (я уже убегал на заключительную пресс-конференцию). Баканов меня забыл и мы заново познакомились. Выяснили отношения. Он все никак не мог понять, почему я так не люблю его перевод бестеровского "Tiger! Tiger!". Я объяснил - произвольные сокращения, вырубка из романа всех российских реалий, пренебрежение ритмикой текста, игнорирование цитат из классики - а главное, что он все это не восстановил в новых изданиях, когда стало возможно вернуть то, что в советские времена делало роман непроходным. А Баканов, оказывается, подозревал, что я его "мочил" по какому-то заказу. Кажется, мне удалось на этот счет его успокоить.

Сам Баканов совершенно уверен, что его перевод превзойти никак невозможно. По этому поводу я ничего говорить не стал, ибо при отсутствии альтернативного перевода любые аргументы все равно бессмысленны. Поблагодарил его за то, что он переводил Бестера больше всех. Этого у него не отнимешь - от Бестера он действительно фанатеет.

Кстати, он сказал, что Доброхотова-Майкова, переведшая "Алмазный век" Стивенсона, его ученица. И что сам он ее перевод консультировал и дорабатывал. Я его порадовал, сказав, что опубликовал рецензию на Стивенсона в "Звездной дороге".

Расстались на нейтральной полосе.